Наталья Гончарова в Тейт Модерн: взгляд из Британии
Большая ретроспективная выставка Натальи Гончаровой в лондонской Тейт Модерн - первое серьезное знакомство британского зрителя с творчеством знаменитой русской художницы.
"Наталья Гончарова - один из тех художников, о которых ты много слышал, но творчество которых почти никогда не видишь" - так открывает свою рецензию на выставку критик Sunday Times.
Неудивительно поэтому, что выставка вызвала оживленную, но в то же время далеко не однозначную реакцию прессы.
Нам показалось интересным представить вниманию нашего читателя отзывы британской критики, в отличие от критики российской до сих пор малознакомой с творчеством Гончаровой.
Мы не стали отделять хвалу от хулы: и то и другое говорит немало и о самой художнице, и о достоинствах и пробелах выставки в Тейт, и о восприятии Натальи Гончаровой здесь в Британии.
Пульсирующие, разнообразные, фольклорные образы Гончаровой преображают наше представление о русском авангарде и уничтоженной советской властью крестьянской культуре.
Россия, воссозданная Натальей Гончаровой, умерла задолго до смерти художницы. К моменту ее смерти в Париже в 1962 году в возрасте 81 года очаровавшая ее яркая, живая, народная, крестьянская культура давно уже исчезла, уничтоженная насильственной коллективизацией. На выставке в Тейт эта культура оживает.
Она так глубоко проникла в традиционное, фольклорное искусство России, что некоторые ее работы можно по ошибке принять за народное творчество.
Вместе со своим партнером по жизни и творчеству Михаилом Ларионовым Гончарова была лидером фольклорного авангарда. Но в их проекте не было ничего наивного, примитивного. Художники ее поколения были в прямом контакте с новейшими достижениями европейского искусства.
Однако, в отличие от рваного беспокойного ощущения скорости, характерного для итальянского футуризма, картины Гончаровой - поэтическое воплощение древнего, вечного мира.
Быстро становится ясно, что модернизм в России кануна Первой мировой войны не имел ничего общего с образом советского авангарда, которым мы по-прежнему восторгаемся на Западе. Нет больше никаких оснований сводить русский модернизм к абстрактной пропаганде башни Татлина и красных клиньев Эль Лисицкого.
Искусство Гончаровой полно страсти и сочувствия к людям - но не к однородной массе городского пролетариата. Ее Россия - разнообразная и непредсказуемая. Искусство Гончаровой - не искусство ностальгии. Это попытка спасти полный краски и страсти мир от трагедии России ХХ века.
DAILY TELEGRAPH
Имя Натальи Гончаровой заслуживает куда более широкой известности в Британии. Ее картина 1912 года "Цветы" до недавнего времени была самой дорогой картиной художницы-женщины. А в преддверии этой выставки о ней стали говорить как о духовной предтече панк-феминисток из Pussy Riot.
Художница провела жизнь в центре бурных событий больших городов - от Москвы до Парижа, но сердце и душа ее остались глубоко укорененными в русской деревне.
Вместе с Михаилом Ларионовым она разработала собственный стиль авангардной живописи "лучизм" - сочетание французского кубизма и итальянского футуризма. Но работы эти - скорее любопытная провинциальная реакция на основные тренды мирового искусства, чем по-настоящему радикальный прорыв в новое.
Как это свойственно многим современным выставкам, экспозиция в Тейт проскакивает мимо биографических фактов, которые ей кажутся неудобными. Мы ничего не узнаем об отношении Гончаровой к Русской революции, не удостоены упоминания и ее более поздние попытки вернуться в Россию.
Но главная серьезнейшая проблема выставки состоит в том, что творчество прожившей более 80 лет художницы почти полностью сведено к четырем годам - между 1909-м и 1913-м. Если не считать некоторых книжных иллюстраций и оформления балетных спектаклей, остается не очень понятным, чем эта энергичная женщина занималась на протяжении последних 40 лет жизни.
Но даже если расцвет Гончаровой был до обидного короток, количество работ, созданных ею в эти несколько лет, легко заполняют обширную выставку. Ее живость, яркость и энергия не могут не вдохновлять, особенно если учесть, что ее неукротимое экспериментирование в поисках формы, цвета и композиции пришлось на один из самых сложных и трудных периодов в истории.
Трудно представить себе более оптимистичный автопортрет, чем тот, который в 1907 году сделала 26-летняя Наталья Гончарова. Восходящая звезда русского авангарда, работы которой уже выставлялись на Западе, у себя в России подвергалась жесточайшей критике за дерзкое изображение обнаженной натуры. В этом портрете мы видим ее на фоне собственных работ - тут и художница, и ее искусство: острое, энергичное, бьющее через край. За свою долгую жизнь Гончарова прошла сквозь такое количество стилей, что российские критики не раз вставали в тупик, пытаясь понять, что, собственно, она собой представляет, и по какой категории ее следует числить.
Почти каждая работа на этой выставке таит в себе открытие и откровение. И не только потому, что все свои картины Гончарова завещала России. До перестройки они практически не выставлялись в государственных музеях, и первая крупная постреволюционная выставка художницы прошла в Третьяковской галерее только в 2013 году.
"Наталья Гончарова - один из тех художников, о которых ты много слышал, но творчество которых почти никогда не видишь" - так открывает свою рецензию на выставку критик Sunday Times.
Неудивительно поэтому, что выставка вызвала оживленную, но в то же время далеко не однозначную реакцию прессы.
Нам показалось интересным представить вниманию нашего читателя отзывы британской критики, в отличие от критики российской до сих пор малознакомой с творчеством Гончаровой.
Мы не стали отделять хвалу от хулы: и то и другое говорит немало и о самой художнице, и о достоинствах и пробелах выставки в Тейт, и о восприятии Натальи Гончаровой здесь в Британии.
Пульсирующие, разнообразные, фольклорные образы Гончаровой преображают наше представление о русском авангарде и уничтоженной советской властью крестьянской культуре.
Россия, воссозданная Натальей Гончаровой, умерла задолго до смерти художницы. К моменту ее смерти в Париже в 1962 году в возрасте 81 года очаровавшая ее яркая, живая, народная, крестьянская культура давно уже исчезла, уничтоженная насильственной коллективизацией. На выставке в Тейт эта культура оживает.
Она так глубоко проникла в традиционное, фольклорное искусство России, что некоторые ее работы можно по ошибке принять за народное творчество.
Вместе со своим партнером по жизни и творчеству Михаилом Ларионовым Гончарова была лидером фольклорного авангарда. Но в их проекте не было ничего наивного, примитивного. Художники ее поколения были в прямом контакте с новейшими достижениями европейского искусства.
Однако, в отличие от рваного беспокойного ощущения скорости, характерного для итальянского футуризма, картины Гончаровой - поэтическое воплощение древнего, вечного мира.
Быстро становится ясно, что модернизм в России кануна Первой мировой войны не имел ничего общего с образом советского авангарда, которым мы по-прежнему восторгаемся на Западе. Нет больше никаких оснований сводить русский модернизм к абстрактной пропаганде башни Татлина и красных клиньев Эль Лисицкого.
Искусство Гончаровой полно страсти и сочувствия к людям - но не к однородной массе городского пролетариата. Ее Россия - разнообразная и непредсказуемая. Искусство Гончаровой - не искусство ностальгии. Это попытка спасти полный краски и страсти мир от трагедии России ХХ века.
DAILY TELEGRAPH
Имя Натальи Гончаровой заслуживает куда более широкой известности в Британии. Ее картина 1912 года "Цветы" до недавнего времени была самой дорогой картиной художницы-женщины. А в преддверии этой выставки о ней стали говорить как о духовной предтече панк-феминисток из Pussy Riot.
Художница провела жизнь в центре бурных событий больших городов - от Москвы до Парижа, но сердце и душа ее остались глубоко укорененными в русской деревне.
Вместе с Михаилом Ларионовым она разработала собственный стиль авангардной живописи "лучизм" - сочетание французского кубизма и итальянского футуризма. Но работы эти - скорее любопытная провинциальная реакция на основные тренды мирового искусства, чем по-настоящему радикальный прорыв в новое.
Как это свойственно многим современным выставкам, экспозиция в Тейт проскакивает мимо биографических фактов, которые ей кажутся неудобными. Мы ничего не узнаем об отношении Гончаровой к Русской революции, не удостоены упоминания и ее более поздние попытки вернуться в Россию.
Но главная серьезнейшая проблема выставки состоит в том, что творчество прожившей более 80 лет художницы почти полностью сведено к четырем годам - между 1909-м и 1913-м. Если не считать некоторых книжных иллюстраций и оформления балетных спектаклей, остается не очень понятным, чем эта энергичная женщина занималась на протяжении последних 40 лет жизни.
Но даже если расцвет Гончаровой был до обидного короток, количество работ, созданных ею в эти несколько лет, легко заполняют обширную выставку. Ее живость, яркость и энергия не могут не вдохновлять, особенно если учесть, что ее неукротимое экспериментирование в поисках формы, цвета и композиции пришлось на один из самых сложных и трудных периодов в истории.
Трудно представить себе более оптимистичный автопортрет, чем тот, который в 1907 году сделала 26-летняя Наталья Гончарова. Восходящая звезда русского авангарда, работы которой уже выставлялись на Западе, у себя в России подвергалась жесточайшей критике за дерзкое изображение обнаженной натуры. В этом портрете мы видим ее на фоне собственных работ - тут и художница, и ее искусство: острое, энергичное, бьющее через край. За свою долгую жизнь Гончарова прошла сквозь такое количество стилей, что российские критики не раз вставали в тупик, пытаясь понять, что, собственно, она собой представляет, и по какой категории ее следует числить.
Почти каждая работа на этой выставке таит в себе открытие и откровение. И не только потому, что все свои картины Гончарова завещала России. До перестройки они практически не выставлялись в государственных музеях, и первая крупная постреволюционная выставка художницы прошла в Третьяковской галерее только в 2013 году.
Comments
Post a Comment